Варийский детский сад

Глава 1
- Его Высочество хочет есть… - голос эхом отразился от бетонных стен, разносясь по всему помещению. Затем наступила оглушающая тишина, лишь где-то вдалеке было слышно капанье воды. 
- Ради Ками-самы, Бел, не опускайся до каннибализма, - второй, наполненный всемирной тоской голос, звучавший так, как будто отец отчитывает любимого, но тупого ребенка, разорвал тишину. В темноте угла пошевелилось что-то, но выходить оттуда не спешило. 
- Поедание простолюдинов принцем каннибализмом не считается, ши-ши-ши, - ближе к стене, освещенный мерцающим, бледно-синим светом единственной лампы, сидел подросток. Длинная челка, чумазая настолько, что цвет определить было невозможно, закрывала половину его лица. Губы были растянуты в какую-то сумасшедшую, маньячную улыбку, а одежда, состоящая из джинсов, с оторванной штаниной, и майки, была вся перемазана уже засохшей кровью.
- И все равно. Они все же люди, да и зачем тащить в рот всякую гадость? – в темноте угла сверкнули два оранжевых огонька, сверкнули и погасли, словно их и не было. Опять раздалось шебуршание, и на мгновение на освещенном участке пола показалась узкая, детская ступня. Она была покрыта царапинами и ссадинами, пальцы сбиты. Было видно, что ее обладатель ходил босиком по камням, или чему-то похожему.- Тем более, в кладовке еще остались продукты.
- В кладовке спрятался какой-то трус, не пожелавший быть убитым принцем. Но принц все равно его достал, ши-ши-ши…
- Можешь не продолжать. И так понятно, что еды там не осталось, но зато есть покрошенный на ленточки труп. Кто это был, кстати?
- Тот надоедливый лаборант, который всегда дразнил принца. Принц говорил, что отомстит, а особы королевской крови никогда не бросают слова на ветер… Есть хочу.
- Терпи.
- Тсуна-а-а, ты такой жестокий, - называющий себя принцем поднялся, приближаясь к куче непонятного хлама в погруженной во тьму части комнаты. На ходу он, с шишишиканьем, пнул нечто круглое, и это с каким-то влажным звуком выкатилось на освещенный участок. Этим чем-то оказалась человеческая голова с выпученными от ужаса глазами и высунутым языком. 
- Профессор Альберто, как я рад вас видеть, - язвительно пробормотал голос из угла. – Бел, ты не мог бы не доставать на свет эту гадость.
- А, по-моему, он красавчик, ши-ши-ши, - Бел приблизился к темному, заполненному какой-то жидкостью вытянутому аквариуму. Погрузив туда руку, он достал еще одну голову. Темная жидкость с глухим стуком капала на пол.
- Мой дорогой братец, как я рад, что убил тебя, ши-ши-ши, - Бел вернулся на свое место, держа голову на вытянутой руке и о чем-то с ней беседуя. Темная жидкость, оказавшаяся кровью, стекала по его руке вниз, прямо в рукав.
- Фу, - голос названного «Тсуной» так и сочился отвращением. - Неужели тебе это нравится?
- Я наконец-то отмстил тому, кто сдал меня сюда, ши-ши-ши, почему принцу это не должно нравиться?
- Псих. Ты действительно псих, Бельфегор. – из угла вышел мальчик, сжимавший что-то в руках. Он был примерно одного возраста с Бельфегором, но выглядел абсолютно иначе. Большие, широко распахнутые наивные карие глаза, встрепанные каштановые волосы. Тсуна был одет в длинную, тоже измазанную кровью рубашку, которая доставала ему почти до колен. Худые ноги были покрыты многочисленными царапинами и ссадинами, на не прикрытой шее виднелись багровые отпечатки пальцев, будто мальчика кто-то упорно душил. Руки были покрыты какой-то неприятной, бурой коркой, из мест, где она лопнула, текла кровь. 
- Оставь это, мертвых лучше не беспокоить, - Тсуна присел на корточки рядом с Бельфегором, и надел ему на голову то, что держал в руках. Это оказалась толстая проволока, скрученная в некое подобие диадемы. – Извини, лучше не получилось.
- Принцу нравится, ши-ши-ши, - Бел отбросил часть человеческого тела в сторону, ощупывая проволоку, - теперь никто не посмеет усомниться в том, что я принц.
- Самоубийц всегда хватает, - хмыкнул Тсуна, садясь нормально и вытягивая ноги.
Эти двое детей, сидящих на грязном полу в едва освещенной комнате, смотрелись просто жутко. И некоторые «детские» детали, вроде проволочной диадемы Бельфегора или разбитых коленей Тсуны, только увеличивали этот ужас. На потолке одиноко моргала лампа, освещая небольшой участок мертвенным, бледным светом.
- Жаль, что никто больше не выжил, - сказано это было таким спокойным, пофигистичным тоном, что в жалость верилось с трудом. Сказавший это Тсуна задумчиво растрепал волосы, всматриваясь в темноту. – Может, аварийное освещение включить?
- Тогда будет видно все, что мы натворили.
- А я все-таки включу, - Тсуна поднялся, идя к «своему» углу, и начиная шарить рукой по стене. – Может, тогда перестанет всякая фигня мерещиться.
Бельфегор только шишишикнул, продолжая все так же жутко улыбаться. Принц был доволен, и ему ничего не мерещилось. Да и почему принцу должно что-то мерещится? Это только у Тсуны есть зачатки совести, а в Беле ее никогда не было. Зачем она вообще? Только мешает убийствами наслаждаться.
Внезапно на потолке вспыхнули лампы, открывая взору неприглядную, жуткую картину. Помещение оказалось разгромленной лабораторией. В середине валялись разбитые на части столы, стулья и какие-то приборы, весь пол был усыпан битым стеклом. Мониторы компьютеров красовались огромными дырами в середине, то тут, то там змеями свернулись перерезанные провода. А еще пол был залит водой, какими-то разноцветными жидкостями и… кровью. Больше всего на полу было крови.
Целыми оставались только три «аквариума», два больших, от пола до потолка, и один маленький, из которого Бел достал голову. Содержимое двух первых было такое же – тела в белых халатах, отрубленные конечности и внутренности. А в самом дальнем углу, сложенные в ряд, лежали пять маленьких тел – дети. Они были заботливо укрыты какой-то прозрачной клеенкой, руки у всех сложены на груди. 
Тела детей были странные – один был весь обросший шерстью, другой имел кожу зеленого цвета. Если присмотреться, то можно было заметить следы уколов на руках и ногах, аккуратные, явно выполненные скальпелем порезы на теле. Дети – экспериментальные образцы. Но всего два экземпляра оказались самыми живучими и сильными. Настолько сильными, что уничтожили своих создателей.
- Ши-ши-ши, жалко умирать вот так, - неожиданно протянул Бельфегор, когда Тсуна снова опустился рядом.
- С чего это ты умирать решил?
- Они успели закрыть бункер, ши-ши-ши. Мы в ловушке. Отсюда нет выхода - смех звучал как-то истерично, натянуто. Улыбка стала полностью безумной, принц наклонился, заставляя челку свесится еще ниже.
- После того, что мы пережили здесь, оказаться запертыми в бункере – не самое худшее в жизни. Выживем. Выжили тогда, сможем сделать это и сейчас. Отступать тогда, когда сделано так много, просто убожество, это недостойно принца.
- Верно… До побега Мукуро я вообще не верил в то, что отсюда можно сбежать. Ши-ши-ши, а ведь мы сделали куда больше, чем Мукуро. Этот трус в прошлый раз прихватил только двоих, оставив нас всех умирать. После этого ужесточили охрану и содержание, и побег стал почти невозможен.
- Нет слова «невозможно». Есть слово не могу, а не могу обычно произрастает из не хочу. Стоит только захотеть, и возможно все.
- Даже воскрешение твоей мамы?
- Знаешь, а ведь она со мной. Я часто вижу ее во сне, она улыбается…- На лице Тсуны расцвела счастливая, солнечная улыбка, глаза невидяще уставились куда-то вдаль.
- Ши-ши-ши, двадцать седьмой, от препаратов ты точно сошел с ума.
- Молчи, эксперимент Б, мы все тут сумасшедшие…
- И это прекрасно, ши-ши-ши… Но как нам отсюда выбраться?
- Завтра, все завтра. Я хочу спать…
- Учти, принц не будет охранять твой сон.
- И не надо, меня с небес охраняет мама, - Тсуна откинулся на стенку, закрывая глаза. Через минуту он уже спал – тяжелая жизнь экспериментального образца учила многому. Бельфегор почувствовал мимолетный укол зависти – ему ничего не снилось, а мамы он не помнил… Он злобно зыркнул на голову старшего брата – тот был его единственным родственником, да слетел с катушек на почве науки и начал ставить опыты на собственном брате. Бельфегор получил громадное удовольствие, убивая его – приятно вспомнить. Улыбаясь во весь рот и шишишикая, Бел начал ходить по лаборатории, собирая осколки стекла. Они хорошо резали, но летали плохо – и принца это огорчало. Он любил острые, метательные предметы. Наверно, ножи или стилеты были бы для него идеальным оружием…
Вскоре это ему наскучило, и он свернулся клубком, положив голову на колени Тсуне. Он принц, и этот простолюдин просто обязан обеспечить ему хорошее спальное место…
Вскоре дыхание двух детей стало единственным звуком, раздававшимся в разгромленной лаборатории. Сейчас они спят, а завтра будут искать выход, бродить в полнейшей темноте, голодные и злые. Они найдут его, они выберутся отсюда. Иначе не может быть. Эти дети пережили слишком много, что бы вот так глупо умереть от голода в закрытом бункере. Они обязательно выживут. Они просто обязаны это сделать, ради тех, кто сегодня погиб, борясь вместе с ними за свободу.
В залитой кровью и запачканной ошметками тел лаборатории мирно спали два грязных, худых ребенка, уже успевшие познать боль, страдание, страх смерти и убийство. Два маленьких монстра в обличье детей…

nekto.me https://nekto.me +7 (927) 2893774
жалоба
| Комментариев: 2
    Новых комментариев: 0
  1. 0
    а мне очень понравилось) даже слишком)))
    теперь сны будут хорошие сниться... хоть высыпаться начну)))))
    Написал KanashiiAkuma
  2. +1
    прикольно прикольно)теперь мне не уснуть уж более
    Ася: я такая доооообрая была, когда писала это))))
    Написала Тифани