1. 0
    ты классная^^ очень очень скучаю по тебе!!(((***
    С.М.=)
    Написал аноним
  2. 0
    Сиськи я по тебе скучаю))^^Нюта=*
    Написал аноним
  3. 0
    Обожаю тебя, моя коллега и батя))))))))))*****
    Анна: ^^
    Написала Анастасия Гладкова
  4. -1
    ты девственница?
    Анна: A кого это так сильно волнует?
    ________________________
    а вот кого надо того и волнует
    Анна: Вот кому надо, тот и знает. Я не буду отвечать на некорректные вопросы.
    Написал аноним
  5. -1
    ты девственница?
    Анна: A кого это так сильно волнует?
    Написал аноним
  6. 0
    Сиськи;)....
    Анна: так-то да)
    Написал аноним
  7. +1
    Скучаю без тебя ! :*
    Очень классная^^,
    Анна: ЛЕРКА...=* ДАВНО НЕ ВИДЕЛИСЬ..(
    Написал аноним
  8. -2
    Ну если подумать, конечно лутчше ну вот зачем? а так это всё никому не приходит как-то нескладно но дело то не вэтом . Открыть один глаз и не закрыть другой, нельзя ведь? чего .то я? ведь можно представить, думаю все, а кто не понял кто все эти люди. Попытка суицида выглядит красиво 16 этаж - две идиотки, 2 недели - повелись, боже а ещё Путин нет просто не понимает а статейки его целая команда профессионалов пишет,вперёд революция это здорово. А в этом году война будет США с Ираном. а так к чему это я Ань захочешь снова жёсткого секса, ты знаешь где я. Да ведь так? тебе же понравилось, да?
    Анна: ЧТО ЗА АХИНЕЯ?! >_<
    Написал аноним
  9. +1
    очень добрая, умная, безумно весёлая и вообще абалденная девчонка))))))
    Анна: ПРИЯТНО))
    Написал аноним
  10. +1
    красавица=*
    Анна: БЛАГОДАРЮ...)
    Написал аноним
  11. 0
    В конце 2003 - начале 2004 года, когда я училась на первом курсе геологического факультета, сильно заболел наш пёс Чём, которому было уже 10, 5 лет. Чём был помесью лайки и кавказской овчарки, это был суровый охранный пёс, сдержанно неласковый с нами и крайне агрессивный с посторонними, кидавшийся на любого, кто зайдет в нашу квартиру. Нас это полностью устраивало – мы и купили-то Чёмушку после того, как в 93 году нашу квартиру обворовали, но это означало, что мы не могли позвать к нему ветеринара и не знали, чем он болен.
    А он явно болел: ходить стал тяжело, лапки словно не держали его туловище, и это при том, что он сильно похудел. А если Чём куда-то ложился, то очень подолгу не мог встать; если его пытались согнать с места, он рычал и даже пытался укусить, но уйти не мог. Целой проблемой было, если Чём ложился к входной двери; тогда несколько часов никто не мог ни войти в квартиру, ни выйти. Чтобы Чёма не мог туда лечь, мы стали строить перед дверью баррикады, сваливая туда кучей всю нашу обувь. Больно было смотреть на Чёму, но постепенно это стало повседневной жизнью нашей семьи, и мы привыкли. Мы старались кормить его дорогим, качественным мясом, и это было все, что мы могли для него сделать – мы не знали, от чего его лечить.
    По окончании первого курса, в июле 2004, я вместе с одногруппниками и еще одной параллельной группой поехала на полевую геологическую практику. Несколько дней мы провели на устье Чуи, где бурная горная река Чуя впадает в чуть менее бурную Катунь. И вот там мне приснился сон. Сон, в принципе, особо ничем не отличался от реальности: мне снилось, что практика закончилась, и я вернулась домой, а там плохо, а отец орет на маму (что и в реальности часто случалось), и мне хочется оттуда бежать. Ничего особенного во сне не происходило, но атмосфера сна была какая-то гнетущая, гнетущая настолько, что я проснулась подавленной, и даже рассказала подруге свой сон, так он меня зацепил. А потом мы ушли в очередной маршрут, и все подзабылось.
    И то ли потому, что мы на устье Чуи простояли всего три дня и две ночи, то ли потому что там мы все вели полевые дневники, то ли потому, что на практике каждый день был не похож на предыдущие – короче, не знаю почему толком, но я запомнила дату, когда мне снился этот сон. Это было в ночь с 22-го на 23 июля 2004 г.
    Когда в первых числах августа я вернулась домой, первое, что мне сказали – что Чёма умер.
    Я не удивилась – к этому все шло.
    Я не расплакалась – я плакала потом, когда осталась одна.
    Мама мне потом рассказала, как он умер. Вечером отец пошел с ним гулять и у крыльца школы, что за нашим домом, Чёма лег и не смог подняться. Отец понял, что он умирает и побежал за мамой, постучал ей в окно – квартира на первом этаже – мама бросила все и побежала за ним. Когда они приблизились к Чёме, как вспоминает мама, он был еще жив; он лежал на асфальте; он увидел ее, взгляд его был осознанный, и смотрел на нее, и в какой-то момент его взгляд изменился, и родители поняли, что он ушел. Мама говорит, что просила отца не хоронить его подольше, потому что он был как живой: шерстка его была по-прежнему густой и шелковистой, и глаза были все еще довольно ясные, как у живого, и мама все надеялась, что он еще очнется, и они ждали около часа, но он не очнулся, и в лесу на другой стороне нашей улицы родители похоронили его. И мама выложила его могилку сверху папоротником, как в наших местах хоронят собак, а отец сделал лопатой насечки на деревьях, чтобы мы могли найти его могилу. Мама говорит, что отец прослезился. Я никогда не видела его плачущим.
    За несколько дней до этого, когда Чём уже сильно ослабел и ни на кого не бросался, родители вызвали ветеринара. Он осмотрел Чёму и сказал, что у него перитонит. Прописал какие-то лекарства, обменялся с мамой телефонами и обещал перезвонить. Перезвонил вскоре после похорон.
    Но это мне рассказали чуть позже. А тогда, когда я только вошла в нашу квартиру, и отец мне сказал о Чёминой смерти, я первым делом спросила: «Когда это случилось?»
    И отец ответил: «Двадцать второго июля».
    Именно в ту ночь мне приснился этот тягостный и мрачный сон о проблемах в доме моих родителей.
    Возможно, как я каким-то необъяснимым образом почувствовала их переживания и боль.
    В первые дни после возвращения с практики я грустила по Чёме и чувствовала себя потерянной, ведь за прошедшие почти одиннадцать лет я очень привязалась к нему. Но, как ни странно, следующие два месяца были для меня очень удачными. Через месяц, в конце августа, мы с мамой впервые поехали на отдых за рубеж, в Европу, и впечатления от этой поездки остались самые замечательные. Чтобы съездить, нашей семье пришлось взять кредит, но впоследствии мы без проблем и задержек его отдали. А еще через месяц, в конце сентября, я познакомилась и начала встречаться с моим будущим мужем, с которым мы вместе и счастливы и сейчас, и у нас уже есть малыш, и, даст Бог, будут еще дети. А Чёма мне до сих пор иногда снится, и я всякий раз рада его видеть почему-то, хотя и понимаю, что он умер.
    В конце 2003 - начале 2004 года, когда я училась на первом курсе геологического факультета, сильно заболел наш пёс Чём, которому было уже 10, 5 лет. Чём был помесью лайки и кавказской овчарки, это был суровый охранный пёс, сдержанно неласковый с нами и крайне агрессивный с посторонними, кидавшийся на любого, кто зайдет в нашу квартиру. Нас это полностью устраивало – мы и купили-то Чёмушку после того, как в 93 году нашу квартиру обворовали, но это означало, что мы не могли позвать к нему ветеринара и не знали, чем он болен.
    А он явно болел: ходить стал тяжело, лапки словно не держали его туловище, и это при том, что он сильно похудел. А если Чём куда-то ложился, то очень подолгу не мог встать; если его пытались согнать с места, он рычал и даже пытался укусить, но уйти не мог. Целой проблемой было, если Чём ложился к входной двери; тогда несколько часов никто не мог ни войти в квартиру, ни выйти. Чтобы Чёма не мог туда лечь, мы стали строить перед дверью баррикады, сваливая туда кучей всю нашу обувь. Больно было смотреть на Чёму, но постепенно это стало повседневной жизнью нашей семьи, и мы привыкли. Мы старались кормить его дорогим, качественным мясом, и это было все, что мы могли для него сделать – мы не знали, от чего его лечить.
    По окончании первого курса, в июле 2004, я вместе с одногруппниками и еще одной параллельной группой поехала на полевую геологическую практику. Несколько дней мы провели на устье Чуи, где бурная горная река Чуя впадает в чуть менее бурную Катунь. И вот там мне приснился сон. Сон, в принципе, особо ничем не отличался от реальности: мне снилось, что практика закончилась, и я вернулась домой, а там плохо, а отец орет на маму (что и в реальности часто случалось), и мне хочется оттуда бежать. Ничего особенного во сне не происходило, но атмосфера сна была какая-то гнетущая, гнетущая настолько, что я проснулась подавленной, и даже рассказала подруге свой сон, так он меня зацепил. А потом мы ушли в очередной маршрут, и все подзабылось.
    И то ли потому, что мы на устье Чуи простояли всего три дня и две ночи, то ли потому что там мы все вели полевые дневники, то ли потому, что на практике каждый день был не похож на предыдущие – короче, не знаю почему толком, но я запомнила дату, когда мне снился этот сон. Это было в ночь с 22-го на 23 июля 2004 г.
    Когда в первых числах августа я вернулась домой, первое, что мне сказали – что Чёма умер.
    Я не удивилась – к этому все шло.
    Я не расплакалась – я плакала потом, когда осталась одна.
    Мама мне потом рассказала, как он умер. Вечером отец пошел с ним гулять и у крыльца школы, что за нашим домом, Чёма лег и не смог подняться. Отец понял, что он умирает и побежал за мамой, постучал ей в окно – квартира на первом этаже – мама бросила все и побежала за ним. Когда они приблизились к Чёме, как вспоминает мама, он был еще жив; он лежал на асфальте; он увидел ее, взгляд его был осознанный, и смотрел на нее, и в какой-то момент его взгляд изменился, и родители поняли, что он ушел. Мама говорит, что просила отца не хоронить его подольше, потому что он был как живой: шерстка его была по-прежнему густой и шелковистой, и глаза были все еще довольно ясные, как у живого, и мама все надеялась, что он еще очнется, и они ждали около часа, но он не очнулся, и в лесу на другой стороне нашей улицы родители похоронили его. И мама выложила его могилку сверху папоротником, как в наших местах хоронят собак, а отец сделал лопатой насечки на деревьях, чтобы мы могли найти его могилу. Мама говорит, что отец прослезился. Я никогда не видела его плачущим.
    За несколько дней до этого, когда Чём уже сильно ослабел и ни на кого не бросался, родители вызвали ветеринара. Он осмотрел Чёму и сказал, что у него перитонит. Прописал какие-то лекарства, обменялся с мамой телефонами и обещал перезвонить. Перезвонил вскоре после похорон.
    Но это мне рассказали чуть позже. А тогда, когда я только вошла в нашу квартиру, и отец мне сказал о Чёминой смерти, я первым делом спросила: «Когда это случилось?»
    И отец ответил: «Двадцать второго июля».
    Именно в ту ночь мне приснился этот тягостный и мрачный сон о проблемах в доме моих родителей.
    Возможно, как я каким-то необъяснимым образом почувствовала их переживания и боль.
    В первые дни после возвращения с практики я грустила по Чёме и чувствовала себя потерянной, ведь за прошедшие почти одиннадцать лет я очень привязалась к нему. Но, как ни странно, следующие два месяца были для меня очень удачными. Через месяц, в конце августа, мы с мамой впервые поехали на отдых за рубеж, в Европу, и впечатления от этой поездки остались самые замечательные. Чтобы съездить, нашей семье пришлось взять кредит, но впоследствии мы без проблем и задержек его отдали. А еще через месяц, в конце сентября, я познакомилась и начала встречаться с моим будущим мужем, с которым мы вместе и счастливы и сейчас, и у нас уже есть малыш, и, даст Бог, будут еще дети. А Чёма мне до сих пор иногда снится, и я всякий раз рада его видеть почему-то, хотя и понимаю, что он умер.
    В конце 2003 - начале 2004 года, когда я училась на первом курсе геологического факультета, сильно заболел наш пёс Чём, которому было уже 10, 5 лет. Чём был помесью лайки и кавказской овчарки, это был суровый охранный пёс, сдержанно неласковый с нами и крайне агрессивный с посторонними, кидавшийся на любого, кто зайдет в нашу квартиру. Нас это полностью устраивало – мы и купили-то Чёмушку после того, как в 93 году нашу квартиру обворовали, но это означало, что мы не могли позвать к нему ветеринара и не знали, чем он болен.
    А он явно болел: ходить стал тяжело, лапки словно не держали его туловище, и это при том, что он сильно похудел. А если Чём куда-то ложился, то очень подолгу не мог встать; если его пытались согнать с места, он рычал и даже пытался укусить, но уйти не мог. Целой проблемой было, если Чём ложился к входной двери; тогда несколько часов никто не мог ни войти в квартиру, ни выйти. Чтобы Чёма не мог туда лечь, мы стали строить перед дверью баррикады, сваливая туда кучей всю нашу обувь. Больно было смотреть на Чёму, но постепенно это стало повседневной жизнью нашей семьи, и мы привыкли. Мы старались кормить его дорогим, качественным мясом, и это было все, что мы могли для него сделать – мы не знали, от чего его лечить.
    По окончании первого курса, в июле 2004, я вместе с одногруппниками и еще одной параллельной группой поехала на полевую геологическую практику. Несколько дней мы провели на устье Чуи, где бурная горная река Чуя впадает в чуть менее бурную Катунь. И вот там мне приснился сон. Сон, в принципе, особо ничем не отличался от реальности: мне снилось, что практика закончилась, и я вернулась домой, а там плохо, а отец орет на маму (что и в реальности часто случалось), и мне хочется оттуда бежать. Ничего особенного во сне не происходило, но атмосфера сна была какая-то гнетущая, гнетущая настолько, что я проснулась подавленной, и даже рассказала подруге свой сон, так он меня зацепил. А потом мы ушли в очередной маршрут, и все подзабылось.
    И то ли потому, что мы на устье Чуи простояли всего три дня и две ночи, то ли потому что там мы все вели полевые дневники, то ли потому, что на практике каждый день был не похож на предыдущие – короче, не знаю почему толком, но я запомнила дату, когда мне снился этот сон. Это было в ночь с 22-го на 23 июля 2004 г.
    Когда в первых числах августа я вернулась домой, первое, что мне сказали – что Чёма умер.
    Я не удивилась – к этому все шло.
    Я не расплакалась – я плакала потом, когда осталась одна.
    Мама мне потом рассказала, как он умер. Вечером отец пошел с ним гулять и у крыльца школы, что за нашим домом, Чёма лег и не смог подняться. Отец понял, что он умирает и побежал за мамой, постучал ей в окно – квартира на первом этаже – мама бросила все и побежала за ним. Когда они приблизились к Чёме, как вспоминает мама, он был еще жив; он лежал на асфальте; он увидел ее, взгляд его был осознанный, и смотрел на нее, и в какой-то момент его взгляд изменился, и родители поняли, что он ушел. Мама говорит, что просила отца не хоронить его подольше, потому что он был как живой: шерстка его была по-прежнему густой и шелковистой, и глаза были все еще довольно ясные, как у живого, и мама все надеялась, что он еще очнется, и они ждали около часа, но он не очнулся, и в лесу на другой стороне нашей улицы родители похоронили его. И мама выложила его могилку сверху папоротником, как в наших местах хоронят собак, а отец сделал лопатой насечки на деревьях, чтобы мы могли найти его могилу. Мама говорит, что отец прослезился. Я никогда не видела его плачущим.
    За несколько дней до этого, когда Чём уже сильно ослабел и ни на кого не бросался, родители вызвали ветеринара. Он осмотрел Чёму и сказал, что у него перитонит. Прописал какие-то лекарства, обменялся с мамой телефонами и обещал перезвонить. Перезвонил вскоре после похорон.
    Но это мне рассказали чуть позже. А тогда, когда я только вошла в нашу квартиру, и отец мне сказал о Чёминой смерти, я первым делом спросила: «Когда это случилось?»
    И отец ответил: «Двадцать второго июля».
    Именно в ту ночь мне приснился этот тягостный и мрачный сон о проблемах в доме моих родителей.
    Возможно, как я каким-то необъяснимым образом почувствовала их переживания и боль.
    В первые дни после возвращения с практики я грустила по Чёме и чувствовала себя потерянной, ведь за прошедшие почти одиннадцать лет я очень привязалась к нему. Но, как ни странно, следующие два месяца были для меня очень удачными. Через месяц, в конце августа, мы с мамой впервые поехали на отдых за рубеж, в Европу, и впечатления от этой поездки остались самые замечательные. Чтобы съездить, нашей семье пришлось взять кредит, но впоследствии мы без проблем и задержек его отдали. А еще через месяц, в конце сентября, я познакомилась и начала встречаться с моим будущим мужем, с которым мы вместе и счастливы и сейчас, и у нас уже есть малыш, и, даст Бог, будут еще дети. А Чёма мне до сих пор иногда снится, и я всякий раз рада его видеть почему-то, хотя и понимаю, что он умер.
    В конце 2003 - начале 2004 года, когда я училась на первом курсе геологического факультета, сильно заболел наш пёс Чём, которому было уже 10, 5 лет. Чём был помесью лайки и кавказской овчарки, это был суровый охранный пёс, сдержанно неласковый с нами и крайне агрессивный с посторонними, кидавшийся на любого, кто зайдет в нашу квартиру. Нас это полностью устраивало – мы и купили-то Чёмушку после того, как в 93 году нашу квартиру обворовали, но это означало, что мы не могли позвать к нему ветеринара и не знали, чем он болен.
    А он явно болел: ходить стал тяжело, лапки словно не держали его туловище, и это при том, что он сильно похудел. А если Чём куда-то ложился, то очень подолгу не мог встать; если его пытались согнать с места, он рычал и даже пытался укусить, но уйти не мог. Целой проблемой было, если Чём ложился к входной двери; тогда несколько часов никто не мог ни войти в квартиру, ни выйти. Чтобы Чёма не мог туда лечь, мы стали строить перед дверью баррикады, сваливая туда кучей всю нашу обувь. Больно было смотреть на Чёму, но постепенно это стало повседневной жизнью нашей семьи, и мы привыкли. Мы старались кормить его дорогим, качественным мясом, и это было все, что мы могли для него сделать – мы не знали, от чего его лечить.
    По окончании первого курса, в июле 2004, я вместе с одногруппниками и еще одной параллельной группой поехала на полевую геологическую практику. Несколько дней мы провели на устье Чуи, где бурная горная река Чуя впадает в чуть менее бурную Катунь. И вот там мне приснился сон. Сон, в принципе, особо ничем не отличался от реальности: мне снилось, что практика закончилась, и я вернулась домой, а там плохо, а отец орет на маму (что и в реальности часто случалось), и мне хочется оттуда бежать. Ничего особенного во сне не происходило, но атмосфера сна была какая-то гнетущая, гнетущая настолько, что я проснулась подавленной, и даже рассказала подруге свой сон, так он меня зацепил. А потом мы ушли в очередной маршрут, и все подзабылось.
    И то ли потому, что мы на устье Чуи простояли всего три дня и две ночи, то ли потому что там мы все вели полевые дневники, то ли потому, что на практике каждый день был не похож на предыдущие – короче, не знаю почему толком, но я запомнила дату, когда мне снился этот сон. Это было в ночь с 22-го на 23 июля 2004 г.
    Когда в первых числах августа я вернулась домой, первое, что мне сказали – что Чёма умер.
    Я не удивилась – к этому все шло.
    Я не расплакалась – я плакала потом, когда осталась одна.
    Мама мне потом рассказала, как он умер. Вечером отец пошел с ним гулять и у крыльца школы, что за нашим домом, Чёма лег и не смог подняться. Отец понял, что он умирает и побежал за мамой, постучал ей в окно – квартира на первом этаже – мама бросила все и побежала за ним. Когда они приблизились к Чёме, как вспоминает мама, он был еще жив; он лежал на асфальте; он увидел ее, взгляд его был осознанный, и смотрел на нее, и в какой-то момент его взгляд изменился, и родители поняли, что он ушел. Мама говорит, что просила отца не хоронить его подольше, потому что он был как живой: шерстка его была по-прежнему густой и шелковистой, и глаза были все еще довольно ясные, как у живого, и мама все надеялась, что он еще очнется, и они ждали около часа, но он не очнулся, и в лесу на другой стороне нашей улицы родители похоронили его. И мама выложила его могилку сверху папоротником, как в наших местах хоронят собак, а отец сделал лопатой насечки на деревьях, чтобы мы могли найти его могилу. Мама говорит, что отец прослезился. Я никогда не видела его плачущим.
    За несколько дней до этого, когда Чём уже сильно ослабел и ни на кого не бросался, родители вызвали ветеринара. Он осмотрел Чёму и сказал, что у него перитонит. Прописал какие-то лекарства, обменялся с мамой телефонами и обещал перезвонить. Перезвонил вскоре после похорон.
    Но это мне рассказали чуть позже. А тогда, когда я только вошла в нашу квартиру, и отец мне сказал о Чёминой смерти, я первым делом спросила: «Когда это случилось?»
    И отец ответил: «Двадцать второго июля».
    Именно в ту ночь мне приснился этот тягостный и мрачный сон о проблемах в доме моих родителей.
    Возможно, как я каким-то необъяснимым образом почувствовала их переживания и боль.
    В первые дни после возвращения с практики я грустила по Чёме и чувствовала себя потерянной, ведь за прошедшие почти одиннадцать лет я очень привязалась к нему. Но, как ни странно, следующие два месяца были для меня очень удачными. Через месяц, в конце августа, мы с мамой впервые поехали на отдых за рубеж, в Европу, и впечатления от этой поездки остались самые замечательные. Чтобы съездить, нашей семье пришлось взять кредит, но впоследствии мы без проблем и задержек его отдали. А еще через месяц, в конце сентября, я познакомилась и начала встречаться с моим будущим мужем, с которым мы вместе и счастливы и сейчас, и у нас уже есть малыш, и, даст Бог, будут еще дети. А Чёма мне до сих пор иногда снится, и я всякий раз рада его видеть почему-то, хотя и понимаю, что он умер.
    В конце 2003 - начале 2004 года, когда я училась на первом курсе геологического факультета, сильно заболел наш пёс Чём, которому было уже 10, 5 лет. Чём был помесью лайки и кавказской овчарки, это был суровый охранный пёс, сдержанно неласковый с нами и крайне агрессивный с посторонними, кидавшийся на любого, кто зайдет в нашу квартиру. Нас это полностью устраивало – мы и купили-то Чёмушку после того, как в 93 году нашу квартиру обворовали, но это означало, что мы не могли позвать к нему ветеринара и не знали, чем он болен.
    А он явно болел: ходить стал тяжело, лапки словно не держали его туловище, и это при том, что он сильно похудел. А если Чём куда-то ложился, то очень подолгу не мог встать; если его пытались согнать с места, он рычал и даже пытался укусить, но уйти не мог. Целой проблемой было, если Чём ложился к входной двери; тогда несколько часов никто не мог ни войти в квартиру, ни выйти. Чтобы Чёма не мог туда лечь, мы стали строить перед дверью баррикады, сваливая туда кучей всю нашу обувь. Больно было смотреть на Чёму, но постепенно это стало повседневной жизнью нашей семьи, и мы привыкли. Мы старались кормить его дорогим, качественным мясом, и это было все, что мы могли для него сделать – мы не знали, от чего его лечить.
    По окончании первого курса, в июле 2004, я вместе с одногруппниками и еще одной параллельной группой поехала на полевую геологическую практику. Несколько дней мы провели на устье Чуи, где бурная горная река Чуя впадает в чуть менее бурную Катунь. И вот там мне приснился сон. Сон, в принципе, особо ничем не отличался от реальности: мне снилось, что практика закончилась, и я вернулась домой, а там плохо, а отец орет на маму (что и в реальности часто случалось), и мне хочется оттуда бежать. Ничего особенного во сне не происходило, но атмосфера сна была какая-то гнетущая, гнетущая настолько, что я проснулась подавленной, и даже рассказала подруге свой сон, так он меня зацепил. А потом мы ушли в очередной маршрут, и все подзабылось.
    И то ли потому, что мы на устье Чуи простояли всего три дня и две ночи, то ли потому что там мы все вели полевые дневники, то ли потому, что на практике каждый день был не похож на предыдущие – короче, не знаю почему толком, но я запомнила дату, когда мне снился этот сон. Это было в ночь с 22-го на 23 июля 2004 г.
    Когда в первых числах августа я вернулась домой, первое, что мне сказали – что Чёма умер.
    Я не удивилась – к этому все шло.
    Я не расплакалась – я плакала потом, когда осталась одна.
    Мама мне потом рассказала, как он умер. Вечером отец пошел с ним гулять и у крыльца школы, что за нашим домом, Чёма лег и не смог подняться. Отец понял, что он умирает и побежал за мамой, постучал ей в окно – квартира на первом этаже – мама бросила все и побежала за ним. Когда они приблизились к Чёме, как вспоминает мама, он был еще жив; он лежал на асфальте; он увидел ее, взгляд его был осознанный, и смотрел на нее, и в какой-то момент его взгляд изменился, и родители поняли, что он ушел. Мама говорит, что просила отца не хоронить его подольше, потому что он был как живой: шерстка его была по-прежнему густой и шелковистой, и глаза были все еще довольно ясные, как у живого, и мама все надеялась, что он еще очнется, и они ждали около часа, но он не очнулся, и в лесу на другой стороне нашей улицы родители похоронили его. И мама выложила его могилку сверху папоротником, как в наших местах хоронят собак, а отец сделал лопатой насечки на деревьях, чтобы мы могли найти его могилу. Мама говорит, что отец прослезился. Я никогда не видела его плачущим.
    За несколько дней до этого, когда Чём уже сильно ослабел и ни на кого не бросался, родители вызвали ветеринара. Он осмотрел Чёму и сказал, что у него перитонит. Прописал какие-то лекарства, обменялся с мамой телефонами и обещал перезвонить. Перезвонил вскоре после похорон.
    Но это мне рассказали чуть позже. А тогда, когда я только вошла в нашу квартиру, и отец мне сказал о Чёминой смерти, я первым делом спросила: «Когда это случилось?»
    И отец ответил: «Двадцать второго июля».
    Именно в ту ночь мне приснился этот тягостный и мрачный сон о проблемах в доме моих родителей.
    Возможно, как я каким-то необъяснимым образом почувствовала их переживания и боль.
    В первые дни после возвращения с практики я грустила по Чёме и чувствовала себя потерянной, ведь за прошедшие почти одиннадцать лет я очень привязалась к нему. Но, как ни странно, следующие два месяца были для меня очень удачными. Через месяц, в конце августа, мы с мамой впервые поехали на отдых за рубеж, в Европу, и впечатления от этой поездки остались самые замечательные. Чтобы съездить, нашей семье пришлось взять кредит, но впоследствии мы без проблем и задержек его отдали. А еще через месяц, в конце сентября, я познакомилась и начала встречаться с моим будущим мужем, с которым мы вместе и счастливы и сейчас, и у нас уже есть малыш, и, даст Бог, будут еще дети. А Чёма мне до сих пор иногда снится, и я всякий раз рада его видеть почему-то, хотя и понимаю, что он умер.
    В конце 2003 - начале 2004 года, когда я училась на первом курсе геологического факультета, сильно заболел наш пёс Чём, которому было уже 10, 5 лет. Чём был помесью лайки и кавказской овчарки, это был суровый охранный пёс, сдержанно неласковый с нами и крайне агрессивный с посторонними, кидавшийся на любого, кто зайдет в нашу квартиру. Нас это полностью устраивало – мы и купили-то Чёмушку после того, как в 93 году нашу квартиру обворовали, но это означало, что мы не могли позвать к нему ветеринара и не знали, чем он болен.
    А он явно болел: ходить стал тяжело, лапки словно не держали его туловище, и это при том, что он сильно похудел. А если Чём куда-то ложился, то очень подолгу не мог встать; если его пытались согнать с места, он рычал и даже пытался укусить, но уйти не мог. Целой проблемой было, если Чём ложился к входной двери; тогда несколько часов никто не мог ни войти в квартиру, ни выйти. Чтобы Чёма не мог туда лечь, мы стали строить перед дверью баррикады, сваливая туда кучей всю нашу обувь. Больно было смотреть на Чёму, но постепенно это стало повседневной жизнью нашей семьи, и мы привыкли. Мы старались кормить его дорогим, качественным мясом, и это было все, что мы могли для него сделать – мы не знали, от чего его лечить.
    По окончании первого курса, в июле 2004, я вместе с одногруппниками и еще одной параллельной группой поехала на полевую геологическую практику. Несколько дней мы провели на устье Чуи, где бурная горная река Чуя впадает в чуть менее бурную Катунь. И вот там мне приснился сон. Сон, в принципе, особо ничем не отличался от реальности: мне снилось, что практика закончилась, и я вернулась домой, а там плохо, а отец орет на маму (что и в реальности часто случалось), и мне хочется оттуда бежать. Ничего особенного во сне не происходило, но атмосфера сна была какая-то гнетущая, гнетущая настолько, что я проснулась подавленной, и даже рассказала подруге свой сон, так он меня зацепил. А потом мы ушли в очередной маршрут, и все подзабылось.
    И то ли потому, что мы на устье Чуи простояли всего три дня и две ночи, то ли потому что там мы все вели полевые дневники, то ли потому, что на практике каждый день был не похож на предыдущие – короче, не знаю почему толком, но я запомнила дату, когда мне снился этот сон. Это было в ночь с 22-го на 23 июля 2004 г.
    Когда в первых числах августа я вернулась домой, первое, что мне сказали – что Чёма умер.
    Я не удивилась – к этому все шло.
    Я не расплакалась – я плакала потом, когда осталась одна.
    Мама мне потом рассказала, как он умер. Вечером отец пошел с ним гулять и у крыльца школы, что за нашим домом, Чёма лег и не смог подняться. Отец понял, что он умирает и побежал за мамой, постучал ей в окно – квартира на первом этаже – мама бросила все и побежала за ним. Когда они приблизились к Чёме, как вспоминает мама, он был еще жив; он лежал на асфальте; он увидел ее, взгляд его был осознанный, и смотрел на нее, и в какой-то момент его взгляд изменился, и родители поняли, что он ушел. Мама говорит, что просила отца не хоронить его подольше, потому что он был как живой: шерстка его была по-прежнему густой и шелковистой, и глаза были все еще довольно ясные, как у живого, и мама все надеялась, что он еще очнется, и они ждали около часа, но он не очнулся, и в лесу на другой стороне нашей улицы родители похоронили его. И мама выложила его могилку сверху папоротником, как в наших местах хоронят собак, а отец сделал лопатой насечки на деревьях, чтобы мы могли найти его могилу. Мама говорит, что отец прослезился. Я никогда не видела его плачущим.
    За несколько дней до этого, когда Чём уже сильно ослабел и ни на кого не бросался, родители вызвали ветеринара. Он осмотрел Чёму и сказал, что у него перитонит. Прописал какие-то лекарства, обменялся с мамой телефонами и обещал перезвонить. Перезвонил вскоре после похорон.
    Но это мне рассказали чуть позже. А тогда, когда я только вошла в нашу квартиру, и отец мне сказал о Чёминой смерти, я первым делом спросила: «Когда это случилось?»
    И отец ответил: «Двадцать второго июля».
    Именно в ту ночь мне приснился этот тягостный и мрачный сон о проблемах в доме моих родителей.
    Возможно, как я каким-то необъяснимым образом почувствовала их переживания и боль.
    В первые дни после возвращения с практики я грустила по Чёме и чувствовала себя потерянной, ведь за прошедшие почти одиннадцать лет я очень привязалась к нему. Но, как ни странно, следующие два месяца были для меня очень удачными. Через месяц, в конце августа, мы с мамой впервые поехали на отдых за рубеж, в Европу, и впечатления от этой поездки остались самые замечательные. Чтобы съездить, нашей семье пришлось взять кредит, но впоследствии мы без проблем и задержек его отдали. А еще через месяц, в конце сентября, я познакомилась и начала встречаться с моим будущим мужем, с которым мы вместе и счастливы и сейчас, и у нас уже есть малыш, и, даст Бог, будут еще дети. А Чёма мне до сих пор иногда снится, и я всякий раз рада его видеть почему-то, хотя и понимаю, что он умер.
    В конце 2003 - начале 2004 года, когда я училась на первом курсе геологического факультета, сильно заболел наш пёс Чём, которому было уже 10, 5 лет. Чём был помесью лайки и кавказской овчарки, это был суровый охранный пёс, сдержанно неласковый с нами и крайне агрессивный с посторонними, кидавшийся на любого, кто зайдет в нашу квартиру. Нас это полностью устраивало – мы и купили-то Чёмушку после того, как в 93 году нашу квартиру обворовали, но это означало, что мы не могли позвать к нему ветеринара и не знали, чем он болен.
    А он явно болел: ходить стал тяжело, лапки словно не держали его туловище, и это при том, что он сильно похудел. А если Чём куда-то ложился, то очень подолгу не мог встать; если его пытались согнать с места, он рычал и даже пытался укусить, но уйти не мог. Целой проблемой было, если Чём ложился к входной двери; тогда несколько часов никто не мог ни войти в квартиру, ни выйти. Чтобы Чёма не мог туда лечь, мы стали строить перед дверью баррикады, сваливая туда кучей всю нашу обувь. Больно было смотреть на Чёму, но постепенно это стало повседневной жизнью нашей семьи, и мы привыкли. Мы старались кормить его дорогим, качественным мясом, и это было все, что мы могли для него сделать – мы не знали, от чего его лечить.
    По окончании первого курса, в июле 2004, я вместе с одногруппниками и еще одной параллельной группой поехала на полевую геологическую практику. Несколько дней мы провели на устье Чуи, где бурная горная река Чуя впадает в чуть менее бурную Катунь. И вот там мне приснился сон. Сон, в принципе, особо ничем не отличался от реальности: мне снилось, что практика закончилась, и я вернулась домой, а там плохо, а отец орет на маму (что и в реальности часто случалось), и мне хочется оттуда бежать. Ничего особенного во сне не происходило, но атмосфера сна была какая-то гнетущая, гнетущая настолько, что я проснулась подавленной, и даже рассказала подруге свой сон, так он меня зацепил. А потом мы ушли в очередной маршрут, и все подзабылось.
    И то ли потому, что мы на устье Чуи простояли всего три дня и две ночи, то ли потому что там мы все вели полевые дневники, то ли потому, что на практике каждый день был не похож на предыдущие – короче, не знаю почему толком, но я запомнила дату, когда мне снился этот сон. Это было в ночь с 22-го на 23 июля 2004 г.
    Когда в первых числах августа я вернулась домой, первое, что мне сказали – что Чёма умер.
    Я не удивилась – к этому все шло.
    Я не расплакалась – я плакала потом, когда осталась одна.
    Мама мне потом рассказала, как он умер. Вечером отец пошел с ним гулять и у крыльца школы, что за нашим домом, Чёма лег и не смог подняться. Отец понял, что он умирает и побежал за мамой, постучал ей в окно – квартира на первом этаже – мама бросила все и побежала за ним. Когда они приблизились к Чёме, как вспоминает мама, он был еще жив; он лежал на асфальте; он увидел ее, взгляд его был осознанный, и смотрел на нее, и в какой-то момент его взгляд изменился, и родители поняли, что он ушел. Мама говорит, что просила отца не хоронить его подольше, потому что он был как живой: шерстка его была по-прежнему густой и шелковистой, и глаза были все еще довольно ясные, как у живого, и мама все надеялась, что он еще очнется, и они ждали около часа, но он не очнулся, и в лесу на другой стороне нашей улицы родители похоронили его. И мама выложила его могилку сверху папоротником, как в наших местах хоронят собак, а отец сделал лопатой насечки на деревьях, чтобы мы могли найти его могилу. Мама говорит, что отец прослезился. Я никогда не видела его плачущим.
    За несколько дней до этого, когда Чём уже сильно ослабел и ни на кого не бросался, родители вызвали ветеринара. Он осмотрел Чёму и сказал, что у него перитонит. Прописал какие-то лекарства, обменялся с мамой телефонами и обещал перезвонить. Перезвонил вскоре после похорон.
    Но это мне рассказали чуть позже. А тогда, когда я только вошла в нашу квартиру, и отец мне сказал о Чёминой смерти, я первым делом спросила: «Когда это случилось?»
    И отец ответил: «Двадцать второго июля».
    Именно в ту ночь мне приснился этот тягостный и мрачный сон о проблемах в доме моих родителей.
    Возможно, как я каким-то необъяснимым образом почувствовала их переживания и боль.
    В первые дни после возвращения с практики я грустила по Чёме и чувствовала себя потерянной, ведь за прошедшие почти одиннадцать лет я очень привязалась к нему. Но, как ни странно, следующие два месяца были для меня очень удачными. Через месяц, в конце августа, мы с мамой впервые поехали на отдых за рубеж, в Европу, и впечатления от этой поездки остались самые замечательные. Чтобы съездить, нашей семье пришлось взять кредит, но впоследствии мы без проблем и задержек его отдали. А еще через месяц, в конце сентября, я познакомилась и начала встречаться с моим будущим мужем, с которым мы вместе и счастливы и сейчас, и у нас уже есть малыш, и, даст Бог, будут еще дети. А Чёма мне до сих пор иногда снится, и я всякий раз рада его видеть почему-то, хотя и понимаю, что он умер.
    В конце 2003 - начале 2004 года, когда я училась на первом курсе геологического факультета, сильно заболел наш пёс Чём, которому было уже 10, 5 лет. Чём был помесью лайки и кавказской овчарки, это был суровый охранный пёс, сдержанно неласковый с нами и крайне агрессивный с посторонними, кидавшийся на любого, кто зайдет в нашу квартиру. Нас это полностью устраивало – мы и купили-то Чёмушку после того, как в 93 году нашу квартиру обворовали, но это означало, что мы не могли позвать к нему ветеринара и не знали, чем он болен.
    А он явно болел: ходить стал тяжело, лапки словно не держали его туловище, и это при том, что он сильно похудел. А если Чём куда-то ложился, то очень подолгу не мог встать; если его пытались согнать с места, он рычал и даже пытался укусить, но уйти не мог. Целой проблемой было, если Чём ложился к входной двери; тогда несколько часов никто не мог ни войти в квартиру, ни выйти. Чтобы Чёма не мог туда лечь, мы стали строить перед дверью баррикады, сваливая туда кучей всю нашу обувь. Больно было смотреть на Чёму, но постепенно это стало повседневной жизнью нашей семьи, и мы привыкли. Мы старались кормить его дорогим, качественным мясом, и это было все, что мы могли для него сделать – мы не знали, от чего его лечить.
    По окончании первого курса, в июле 2004, я вместе с одногруппниками и еще одной параллельной группой поехала на полевую геологическую практику. Несколько дней мы провели на устье Чуи, где бурная горная река Чуя впадает в чуть менее бурную Катунь. И вот там мне приснился сон. Сон, в принципе, особо ничем не отличался от реальности: мне снилось, что практика закончилась, и я вернулась домой, а там плохо, а отец орет на маму (что и в реальности часто случалось), и мне хочется оттуда бежать. Ничего особенного во сне не происходило, но атмосфера сна была какая-то гнетущая, гнетущая настолько, что я проснулась подавленной, и даже рассказала подруге свой сон, так он меня зацепил. А потом мы ушли в очередной маршрут, и все подзабылось.
    И то ли потому, что мы на устье Чуи простояли всего три дня и две ночи, то ли потому что там мы все вели полевые дневники, то ли потому, что на практике каждый день был не похож на предыдущие – короче, не знаю почему толком, но я запомнила дату, когда мне снился этот сон. Это было в ночь с 22-го на 23 июля 2004 г.
    Когда в первых числах августа я вернулась домой, первое, что мне сказали – что Чёма умер.
    Я не удивилась – к этому все шло.
    Я не расплакалась – я плакала потом, когда осталась одна.
    Мама мне потом рассказала, как он умер. Вечером отец пошел с ним гулять и у крыльца школы, что за нашим домом, Чёма лег и не смог подняться. Отец понял, что он умирает и побежал за мамой, постучал ей в окно – квартира на первом этаже – мама бросила все и побежала за ним. Когда они приблизились к Чёме, как вспоминает мама, он был еще жив; он лежал на асфальте; он увидел ее, взгляд его был осознанный, и смотрел на нее, и в какой-то момент его взгляд изменился, и родители поняли, что он ушел. Мама говорит, что просила отца не хоронить его подольше, потому что он был как живой: шерстка его была по-прежнему густой и шелковистой, и глаза были все еще довольно ясные, как у живого, и мама все надеялась, что он еще очнется, и они ждали около часа, но он не очнулся, и в лесу на другой стороне нашей улицы родители похоронили его. И мама выложила его могилку сверху папоротником, как в наших местах хоронят собак, а отец сделал лопатой насечки на деревьях, чтобы мы могли найти его могилу. Мама говорит, что отец прослезился. Я никогда не видела его плачущим.
    За несколько дней до этого, когда Чём уже сильно ослабел и ни на кого не бросался, родители вызвали ветеринара. Он осмотрел Чёму и сказал, что у него перитонит. Прописал какие-то лекарства, обменялся с мамой телефонами и обещал перезвонить. Перезвонил вскоре после похорон.
    Но это мне рассказали чуть позже. А тогда, когда я только вошла в нашу квартиру, и отец мне сказал о Чёминой смерти, я первым делом спросила: «Когда это случилось?»
    И отец ответил: «Двадцать второго июля».
    Именно в ту ночь мне приснился этот тягостный и мрачный сон о проблемах в доме моих родителей.
    Возможно, как я каким-то необъяснимым образом почувствовала их переживания и боль.
    В первые дни после возвращения с практики я грустила по Чёме и чувствовала себя потерянной, ведь за прошедшие почти одиннадцать лет я очень привязалась к нему. Но, как ни странно, следующие два месяца были для меня очень удачными. Через месяц, в конце августа, мы с мамой впервые поехали на отдых за рубеж, в Европу, и впечатления от этой поездки остались самые замечательные. Чтобы съездить, нашей семье пришлось взять кредит, но впоследствии мы без проблем и задержек его отдали. А еще через месяц, в конце сентября, я познакомилась и начала встречаться с моим будущим мужем, с которым мы вместе и счастливы и сейчас, и у нас уже есть малыш, и, даст Бог, будут еще дети. А Чёма мне до сих пор иногда снится, и я всякий раз рада его видеть почему-то, хотя и понимаю, что он умер.
    В конце 2003 - начале 2004 года, когда я училась на первом курсе геологического факультета, сильно заболел наш пёс Чём, которому было уже 10, 5 лет. Чём был помесью лайки и кавказской овчарки, это был суровый охранный пёс, сдержанно неласковый с нами и крайне агрессивный с посторонними, кидавшийся на любого, кто зайдет в нашу квартиру. Нас это полностью устраивало – мы и купили-то Чёмушку после того, как в 93 году нашу квартиру обворовали, но это означало, что мы не могли позвать к нему ветеринара и не знали, чем он болен.
    А он явно болел: ходить стал тяжело, лапки словно не держали его туловище, и это при том, что он сильно похудел. А если Чём куда-то ложился, то очень подолгу не мог встать; если его пытались согнать с места, он рычал и даже пытался укусить, но уйти не мог. Целой проблемой было, если Чём ложился к входной двери; тогда несколько часов никто не мог ни войти в квартиру, ни выйти. Чтобы Чёма не мог туда лечь, мы стали строить перед дверью баррикады, сваливая туда кучей всю нашу обувь. Больно было смотреть на Чёму, но постепенно это стало повседневной жизнью нашей семьи, и мы привыкли. Мы старались кормить его дорогим, качественным мясом, и это было все, что мы могли для него сделать – мы не знали, от чего его лечить.
    По окончании первого курса, в июле 2004, я вместе с одногруппниками и еще одной параллельной группой поехала на полевую геологическую практику. Несколько дней мы провели на устье Чуи, где бурная горная река Чуя впадает в чуть менее бурную Катунь. И вот там мне приснился сон. Сон, в принципе, особо ничем не отличался от реальности: мне снилось, что практика закончилась, и я вернулась домой, а там плохо, а отец орет на маму (что и в реальности часто случалось), и мне хочется оттуда бежать. Ничего особенного во сне не происходило, но атмосфера сна была какая-то гнетущая, гнетущая настолько, что я проснулась подавленной, и даже рассказала подруге свой сон, так он меня зацепил. А потом мы ушли в очередной маршрут, и все подзабылось.
    И то ли потому, что мы на устье Чуи простояли всего три дня и две ночи, то ли потому что там мы все вели полевые дневники, то ли потому, что на практике каждый день был не похож на предыдущие – короче, не знаю почему толком, но я запомнила дату, когда мне снился этот сон. Это было в ночь с 22-го на 23 июля 2004 г.
    Когда в первых числах августа я вернулась домой, первое, что мне сказали – что Чёма умер.
    Я не удивилась – к этому все шло.
    Я не расплакалась – я плакала потом, когда осталась одна.
    Мама мне потом рассказала, как он умер. Вечером отец пошел с ним гулять и у крыльца школы, что за нашим домом, Чёма лег и не смог подняться. Отец понял, что он умирает и побежал за мамой, постучал ей в окно – квартира на первом этаже – мама бросила все и побежала за ним. Когда они приблизились к Чёме, как вспоминает мама, он был еще жив; он лежал на асфальте; он увидел ее, взгляд его был осознанный, и смотрел на нее, и в какой-то момент его взгляд изменился, и родители поняли, что он ушел. Мама говорит, что просила отца не хоронить его подольше, потому что он был как живой: шерстка его была по-прежнему густой и шелковистой, и глаза были все еще довольно ясные, как у живого, и мама все надеялась, что он еще очнется, и они ждали около часа, но он не очнулся, и в лесу на другой стороне нашей улицы родители похоронили его. И мама выложила его могилку сверху папоротником, как в наших местах хоронят собак, а отец сделал лопатой насечки на деревьях, чтобы мы могли найти его могилу. Мама говорит, что отец прослезился. Я никогда не видела его плачущим.
    За несколько дней до этого, когда Чём уже сильно ослабел и ни на кого не бросался, родители вызвали ветеринара. Он осмотрел Чёму и сказал, что у него перитонит. Прописал какие-то лекарства, обменялся с мамой телефонами и обещал перезвонить. Перезвонил вскоре после похорон.
    Но это мне рассказали чуть позже. А тогда, когда я только вошла в нашу квартиру, и отец мне сказал о Чёминой смерти, я первым делом спросила: «Когда это случилось?»
    И отец ответил: «Двадцать второго июля».
    Именно в ту ночь мне приснился этот тягостный и мрачный сон о проблемах в доме моих родителей.
    Возможно, как я каким-то необъяснимым образом почувствовала их переживания и боль.
    В первые дни после возвращения с практики я грустила по Чёме и чувствовала себя потерянной, ведь за прошедшие почти одиннадцать лет я очень привязалась к нему. Но, как ни странно, следующие два месяца были для меня очень удачными. Через месяц, в конце августа, мы с мамой впервые поехали на отдых за рубеж, в Европу, и впечатления от этой поездки остались самые замечательные. Чтобы съездить, нашей семье пришлось взять кредит, но впоследствии мы без проблем и задержек его отдали. А еще через месяц, в конце сентября, я познакомилась и начала встречаться с моим будущим мужем, с которым мы вместе и счастливы и сейчас, и у нас уже есть малыш, и, даст Бог, будут еще дети. А Чёма мне до сих пор иногда снится, и я всякий раз рада его видеть почему-то, хотя и понимаю, что он умер.
    В конце 2003 - начале 2004 года, когда я училась на первом курсе геологического факультета, сильно заболел наш пёс Чём, которому было уже 10, 5 лет. Чём был помесью лайки и кавказской овчарки, это был суровый охранный пёс, сдержанно неласковый с нами и крайне агрессивный с посторонними, кидавшийся на любого, кто зайдет в нашу квартиру. Нас это полностью устраивало – мы и купили-то Чёмушку после того, как в 93 году нашу квартиру обворовали, но это означало, что мы не могли позвать к нему ветеринара и не знали, чем он болен.
    А он явно болел: ходить стал тяжело, лапки словно не держали его туловище, и это при том, что он сильно похудел. А если Чём куда-то ложился, то очень подолгу не мог встать; если его пытались согнать с места, он рычал и даже пытался укусить, но уйти не мог. Целой проблемой было, если Чём ложился к входной двери; тогда несколько часов никто не мог ни войти в квартиру, ни выйти. Чтобы Чёма не мог туда лечь, мы стали строить перед дверью баррикады, сваливая туда кучей всю нашу обувь. Больно было смотреть на Чёму, но постепенно это стало повседневной жизнью нашей семьи, и мы привыкли. Мы старались кормить его дорогим, качественным мясом, и это было все, что мы могли для него сделать – мы не знали, от чего его лечить.
    По окончании первого курса, в июле 2004, я вместе с одногруппниками и еще одной параллельной группой поехала на полевую геологическую практику. Несколько дней мы провели на устье Чуи, где бурная горная река Чуя впадает в чуть менее бурную Катунь. И вот там мне приснился сон. Сон, в принципе, особо ничем не отличался от реальности: мне снилось, что практика закончилась, и я вернулась домой, а там плохо, а отец орет на маму (что и в реальности часто случалось), и мне хочется оттуда бежать. Ничего особенного во сне не происходило, но атмосфера сна была какая-то гнетущая, гнетущая настолько, что я проснулась подавленной, и даже рассказала подруге свой сон, так он меня зацепил. А потом мы ушли в очередной маршрут, и все подзабылось.
    И то ли потому, что мы на устье Чуи простояли всего три дня и две ночи, то ли потому что там мы все вели полевые дневники, то ли потому, что на практике каждый день был не похож на предыдущие – короче, не знаю почему толком, но я запомнила дату, когда мне снился этот сон. Это было в ночь с 22-го на 23 июля 2004 г.
    Когда в первых числах августа я вернулась домой, первое, что мне сказали – что Чёма умер.
    Я не удивилась – к этому все шло.
    Я не расплакалась – я плакала потом, когда осталась одна.
    Мама мне потом рассказала, как он умер. Вечером отец пошел с ним гулять и у крыльца школы, что за нашим домом, Чёма лег и не смог подняться. Отец понял, что он умирает и побежал за мамой, постучал ей в окно – квартира на первом этаже – мама бросила все и побежала за ним. Когда они приблизились к Чёме, как вспоминает мама, он был еще жив; он лежал на асфальте; он увидел ее, взгляд его был осознанный, и смотрел на нее, и в какой-то момент его взгляд изменился, и родители поняли, что он ушел. Мама говорит, что просила отца не хоронить его подольше, потому что он был как живой: шерстка его была по-прежнему густой и шелковистой, и глаза были все еще довольно ясные, как у живого, и мама все надеялась, что он еще очнется, и они ждали около часа, но он не очнулся, и в лесу на другой стороне нашей улицы родители похоронили его. И мама выложила его могилку сверху папоротником, как в наших местах хоронят собак, а отец сделал лопатой насечки на деревьях, чтобы мы могли найти его могилу. Мама говорит, что отец прослезился. Я никогда не видела его плачущим.
    За несколько дней до этого, когда Чём уже сильно ослабел и ни на кого не бросался, родители вызвали ветеринара. Он осмотрел Чёму и сказал, что у него перитонит. Прописал какие-то лекарства, обменялся с мамой телефонами и обещал перезвонить. Перезвонил вскоре после похорон.
    Но это мне рассказали чуть позже. А тогда, когда я только вошла в нашу квартиру, и отец мне сказал о Чёминой смерти, я первым делом спросила: «Когда это случилось?»
    И отец ответил: «Двадцать второго июля».
    Именно в ту ночь мне приснился этот тягостный и мрачный сон о проблемах в доме моих родителей.
    Возможно, как я каким-то необъяснимым образом почувствовала их переживания и боль.
    В первые дни после возвращения с практики я грустила по Чёме и чувствовала себя потерянной, ведь за прошедшие почти одиннадцать лет я очень привязалась к нему. Но, как ни странно, следующие два месяца были для меня очень удачными. Через месяц, в конце августа, мы с мамой впервые поехали на отдых за рубеж, в Европу, и впечатления от этой поездки остались самые замечательные. Чтобы съездить, нашей семье пришлось взять кредит, но впоследствии мы без проблем и задержек его отдали. А еще через месяц, в конце сентября, я познакомилась и начала встречаться с моим будущим мужем, с которым мы вместе и счастливы и сейчас, и у нас уже есть малыш, и, даст Бог, будут еще дети. А Чёма мне до сих пор иногда снится, и я всякий раз рада его видеть почему-то, хотя и понимаю, что он умер.
    Анна: ((
    Написал аноним
  12. -1
    Да, хорошо что такие люди есть, теперь хоть можно всем показать, чтоб не думали, что это типа - нормальный процесс. Народ - все бабы боятся, тока не все признаются! А идут из-за мужиков. Ребят, подумайте...... Это полезная необходимость. А вот если уж добровольно - то уж..... как говориться - сама нарвалась!
    Анна: А ЭТО К ЧЕМУ?
    Написал аноним
  13. +1
    Cогласна с предыдущем комментарием)
    Написал аноним
  14. +3
    слышь ты уёбище!ты вообще какого хуя гонешь на Аньку????к твоему сведению на нее никому не плевать!!!!!а если ты такая(ой)умный поговори с ней в реале и тогда посмотришь как она тебя унизит!!!!ты же самый настоящий гомодрил...что завидуешь Ане?????правильно делаешь...молодец повышай ей сомооценку!
    Написал аноним
  15. -1
    ))))))))))))))))))))))))))))
    Написал аноним
  16. 0
    Милая, по сравнению, с тобой, глупой малолеткой, я школу-то окончила, и тыкать ты мне будешь тогда, когда умом своим до меня поднимешься. И по сравнению с тобой, мне не приходится даже напрягаться даже, чтоб тебе отвечать, ты же одна из стада, ты как по шаблону пишешь;)) на счет того, что "показывает её окружение", милая, такие мрази,как ты, есть по всюду, и от вас не избавишься.) По поводу пунктуации и орфографии, я русская, и пишу соответственно правильно и по- русски, меня это не напрягает, в отличие от тебя, ну ты, как любая малолетка, наверняка пишешь что-то типа "лаффки, ето, мдя" ну и т. п., ну как же, можно вытащить девушку из деревни, а деревню из девушки никак;)) С тобой только на твоём языке можно разговаривать, так что давай не позорься и нахуй вали отсюда, малолетка ты бестолковая.)))))
    Анна: НАШЛА С КЕМ РУГАТЬСЯ)) БУДТО БЫ ЧТО-ТО НОВОЕ УСЛЫШИШЬ...
    Написал аноним
  17. -2
    "а в жизни ты наверняка улыбаешься Ане в лицо, как последняя сука"
    очень чётко показывает её окружение, и тот факт, что кроме нас с тобой здесь никто ничего не пишет только подтверждае что всем плевать на Столярову.
    Ты молодец, начала ставить точки, продолжай в том же духе, может когда-нибудь доростёшь до человека.
    Надеюсь следущим шагом будет то, что ты начнёшь ставить пробелы после запятых. Удачи!
    Ты решила меня опустить? Забавно, но к сожалению твои жалкие потуги здесь лишь обличают в тебе скучного и унылого человека, с ярким недостатком серого в-ва в голове :)
    Хотя это даже здорово, теперь ты будешь напрягать свои извилины не только в школе, но и когда будешь пытаться придумать мне ответ и вылизать его так что бы никто не смог придраться к твоей орфографии и пунктуации. Всех благ!
    Написал аноним
  18. +1
    На какой ум,интересно тебе что-то приходит,если у тебя его нет?? О некорректности мне будешь говорить, тогда,когда выучишь правила пунктуации Русского языка, а пока прикрой свой рот и иди поучи культуру речи;) Как раз этот сайт для таких, как ты)) Тех, у кого смелости хватает только на то, чтоб тут писать анонимно, а в жизни ты наверняка улыбаешься Ане в лицо, как последняя сука, ты пишешь, что тебе абсолютно наплевать, и сама же заходишь сюда и парируешь(отвечаешь, это я поясняю,наверняка,не знакомое тебе слово) мне в ответ, противореча сама себе, да и дело даже не в том, что ты мне отвечаешь, сам факт, что ты суешь сюда свой нос, говорит сам за себя. Писать здесь-это всё, что ты можешь сделать, ты в жизни никогда не осмелишься ни сказать в лицо, ни написать хотя бы не анонимно, ты готова нести здесь всякий бред, потому что тебя затыкают, и ты знаешь это, и тебе плевать на то, как смешно это со стороны, ты абсолютно нелогична, такие, как ты всегда остаются за спиной у таких, как Аня, и всю жизнь там находятся, обсуждая и поливая грязью тех, кто впереди. ты ж даже не знаешь, кому отвечаешь, в то время, как мне виден тут весь твой ум, ну или что там у тебя в голове, ванильки? карамельки? всякая малолетняя херня короче) Лучше не позорься, ресурсы твоего мозга итак, наверное, исчерпаны, так что не напрягайся в пустую, мои сообщения одно за одним тебе в ответ, будут тебя опускать всё ниже и ниже, не только в моих глазах, но ты сама себе цену знай. Не будь такой тупорылой.
    Написал аноним
  19. -3
    Хо-хо-хо! Мне абсолютно наплевать на Столярову, думаю как и всем, кропе пары-тройки её ближайших подруг. Но даже не об этом. Меня рассмешил предыдущий комментарий. Это был один из ярчайших представителей интелектуального большинства(читай быдло). Такая наивная, что это даже не смешно. Видимо кроме как её странички в вконтакте и пары порносайтов в интернете она нигде не была. "Это интернет детка, здесь могут послать на хуй" - так и приходит на ум. И да, дорогая заканчивать каждое предложение скобкой вместо точек, не корректно, если ты изливаешь говно на тех о ком пишешь, хотя наверно это уже условный рефлекс... Мдамс и угумс....
    Написал аноним
  20. +3
    И да, я тут то, что анонимы пишут, даже дочитывать не буду, это бесполезно) Дорогие анонимы) если у вас хватает мозгов писать анонимно, то могу вам сказать, что это всё, на что вы способны) вы голимые безмозглые существа, у вас смелости вашей хватает только на то, чтоб писать тут анонимно, а реале вы на очко садитесь) если вы девушки, то вы по любому комплексующие суки, которым не хватает смелости ни на что, вы открыты в интернете, а когда с вами начинаешь общаться. понимаешь,вы пустышки малолетние,таких как вы надо бросать с моста,это гораздо полезнее,чем пытаться вас переспорить,вы как бараны,у которых нет своего мнения,у вас только зависть) если же это парни. поздравляяю, вы прям мужикииии,гордитесь собой,про таких,как вы говорят одно,пидары вы;) этим все сказано) вас ловить надо и морды бить) вы никогда не знали и вряд ли когда-либо узнаете, что такое настоящие парни,мужчины)так что давайте, вы на одном уровне с малолетними, тупорылыми девицами.молодцы,че) Анют,Люблю=** Наташа Б.
    Анна: НАТАААШКА))** УЖАСНО СОСКУЧИЛАСЬ...(
    Написал аноним
  21. +1
    люблю Тебя, моя малышка:** Скучаю=******
    Написал аноним
  22. +2
    народ,вы ебанутые!эта сеть для тех кто не может сказать в лицо...вот те кто именно здесь ей все высказывает вы Лохи!!!!
    Написал аноним
  23. -2
    ....../|.......|\
    .`._\\.......//__'
    .......||......||
    ..\__`\....|'__/
    .....`_\\...//_'
    ....._.,:---;,._
    ......\_:.....:_/
    ........|@..@|
    ........|.......|
    ........,\.--./.\
    ........;;`-'...`---__________-----.-.
    .........;;;..................................\_\
    .........';;;..................................|
    ..........;....|..............................;
    ..........\...\.......\........|............/
    ............\_,.\...../........\.........|\
    ...............|';|...|,,,,,,,,/.\.......\.\_
    ...............|...|...|...........\...../....|
    ...............\...\...|...........|.../.\...|
    ................|..||..|...........|..|...|..|
    ................|..||..|...........|..|...|..|
    ................|..||..|...........|..|...|..|
    ................|_|.|_|...........|_|...|_|
    .............../_/./_/........./_/.../_/
    столярова ты олень""!№;:%;*(№_)";+_№!)№/)";/+№;/)+__+);+_")*()№?№?*!:*(:(%(№_)*;)№;/_%)№+_)%+_);/+");+_);+_;(+_/()*;)(!"?№)(!"_+/(/_)(/№%_)"(/)%(_+"№(%)ЫЗЛВЗЗ(№С;_(+"__М(Б№%"№+_("_М()М+"/Б(№+%(ИБ/Ю+___Ч%_Ч"+_%)+_
    Написал аноним
  24. -1
    _____________________________######____
    ____Я_знаю_что_ты___________######____
    ______делала_прошлым__________####______
    _________летом!!________________##________
    _____________________________######_____
    ____________________________#######_____
    ____####__________________#########___
    ___######________________###_######___
    #########_______________###__######__
    _#######_______________###___######___
    _______#################____######__
    _______##########################__
    ________################____#####____
    _________##___________##_____####______
    _________##___________##_____#########___
    _______###__________###______#########__
    Написал аноним
  25. -3
    Цитата от болт
    _____________##_##_____________
    ____________######____________
    ___________#######____________
    __________########____________
    _________#########____________
    __________#######______________
    ___________#####________________
    ___________#####________________
    ___________#####________________
    ___________#####________________
    ___________#####________________
    __#####___#####____#####_____
    _#######__#####__########___
    #########_#####_#########__
    #########################_
    #########################_
    _#######################___
    ___#########_____#######_____
    ____#######________#####______
    ______####_______________________
    Написал аноним
  26. +3
    АААААААААА,ааааааааа это, это она!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!11111111111111111
    Люди бойтесь!!!!!!!!!!!!!!!!одинодин
    Она насилует котов!!!!!!!!!!!!!!!!!!
    АААААААААА,ааааааааа это, это она!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!11111111111111111
    Она уже изнасиловала 5691 котэ!!!!!!!!!!!
    Ваш котэ следующий!!!!!!!!!!!!!!111111111111111111
    Люди бойтесь!!!!!!!!!!!!!!!!одинодин
    Написал аноним
  27. -4
    Милая пара))))
    Анна: ЕЩЕ БЫ)
    Написал аноним
  28. -1
    да я не могу смотреть как обсирают такого человека как ты!обидно...если завидуют,то пусть завидуют молча!
    Написал аноним
  29. -1
    те кто обсирает Аньку -вы долбоёбы!вы никогда не пробовали на себя в зеркало смотреть?вы же сами страшнее атомной войны!вы только и можете поливать грязью других людей!и если вы ее назвали блядью,обоснуйте!или вы этим высказыванием намекаете на себя что вы бляди?не сомневаюсь что ей срать на вас с высокой колокольни!у нее очень много друзей и они ее любят,а таких как вы она даже пожалеет потому что вы не знаете чем заняться кроме того как лезть в чужие жизни!открывайте лучше свои рты на уровне ширинки,а не в ее сторону,это у вас лучше получится!
    Анна: CПАСИБ, СОЛНЦ...* НЕ СТОИЛО ТАК КИПЯТИТЬСЯ)) НЕЛЬЗЯ БЫТЬ ХОРОШЕЙ ДЛЯ ВСЕХ...
    Написал аноним
  30. +4
    Эта блядь страшнее Шрека, пускай она здохнет......
    ____________________________________________
    как ты себя ласково..можно и я тебя обласкаю???
    Написал аноним