Боги и дороги. Часть 2. Глава 7.


Глава 7.

Мьёльфа брела домой. Было холодно, но гнома этого будто бы не замечала. В уме играл навязчивый мотивчик: «Зачем живая дева мне? Нужна мне без мозгов!» Удивительно: эта липучая песенка добралась и до Востарицы в почти неизменном виде. Впрочем, местные уверяли, что придумали её именно здесь, a уж после – разобрали по городам и весям всех окрестных держав. Так ли это – Мьёльфа не знала.

Дорога под ногами змеилась, то скрываясь за призрачным слоем позёмки, то убегая в сугроб, a то и норовя приложить по лбу. Один или два раза девушка свернула не туда, и поглядев мутным взором на ощерившихся кондрашек, гневно цыкнула. Дымные кошки сверкнули глазами и разбежались. «Ну и дрянь!», - подумала гнома, вновь выходя на широкую улицу. Спустилась вниз, задумчиво посмотрела на вывеску «Воронова крыла», решила, что для продолжения вечерней попойки уже поздно, a для начала утренней – слишком рано, и всё-таки побрела к дому. 

Не без труда отперев замок, гнома ввалилась внутрь, кинула краткий взгляд на развернувшую крылья пламенку, подложила той пару поленьев и двинулась в глубину дома – к загодя наполненной горячей бадье. Сказать по правде, наполнена та была лишь наполовину: строилась-то под человека и человека высокого, a потому и длиной была в два мьёльфиных роста, и высотой – в полтора. Внутрь девушка забиралась по небольшой приставной лестнице, a выскакивала – наступив на лежащий на дне ровный камень. Его же было удобно использовать в качестве импровизированной подушки или стула. 

Раздевшись, Мьёльфа погрузилась в горячую воду. Как назло под рукой не оказалось мешочка с душистыми травами. Пошаррив впотьмах, девушка повернула кран. Студёная вода из подземных источников пролилась на голову, на миг заставив задохнуться. Мьёльфа торопливо отползла в сторону. Опьянение слегка спало. «Ну, ладно. Ещё немного – и буду заканчивать», - решила гнома и потянулась за мылом. 

Закончив с омовением, девушка вылезла из бадьи и дернула тонкий шнур. На конце его висела крохотная затычка для стока. Кое-как отерев с ног пену, Мьёльфа принюхалась. Откуда-то отчётливо тянуло нечистотами. «Опять писать жалобу. Уже третий раз за последний месяц», - мелькнула меланхоличная мысль. Повернувшись к бадье, гнома почувствовала, как волосы на макушке зашевелились. Внутри посудины нарастала и булькала огромная куча дерьма. Что ещё хуже, где-то посерёдке у той обнаружилась пасть и два сверкающих диким пламенем глаза. Гнома вмиг протрезвела. Чудовище и не подумало испариться. 
– Помоги-ите! – завизжала Мьёльфа. Почему-то шёпотом. Куча осклабилась и стала неторопливо переваливаться за борт.
– На по-омощь! – предприняла ещё одну попытку гнома и швырнула в чудище полотенцем. Куча довольно булькнула и будто всосала в себя щедрый дар. Гнома пошарила руками на полке. Подвернулся мешочек с травами – его-то девушка и запустила, сопроводив полёт истошным визгом. Страшилище на мгновение замерло, смачно чавкнуло и будто бы немного увеличилось в размерах. 
– A-a-a! – завопила Мьёльфа во всю мощь и бросилась к двери. Под ноги скользнуло мыло. Споткнувшись, гнома пнула злосчастный брусок – и угодила как раз в зловонную жижу. Жижа застыла. На полу за гномой осталась широкая мыльная полоса. Чудовище начало медлённо таять, не оставляя попыток приблизиться к девушке. «Мыло. Я произвожу и продаю мыло. Мыловарня Пунца», - гласила надпись на стоящей рядом коробке. «Не зря, значит, впрок закупила», - подумала гнома и с лихорадочным весельем стала потрошить коробку. 
Один брусок, два и третий… Страшилище недовольно бурчало, распадаясь на мелкие ошмётки. Наконец, гнома пихнула и саму пропахшую мылом коробку. Дерьмо булькнуло и упало, оставив на полу тощий косматый труп. «Охо-хо…», - подумала Мьёльфа, - «И кто теперь это всё убирать будет?»


***
Морозный воздух щипал лёгкие. Мокрые волосы покрылись коркой льда. «Ну же! Открой, наконец!» - думала Мьёльфа, колотя в дверь. Наконец, та распахнулась и на пороге возник заспанный Мышац. 
– Кой шиш тебя ночью принёс?! – возмутился он. Потом оглядел гному и встревожился: 
– Случилось что?
– Д-д-да, - простучала зубами гнома. У тебя г-горячей воды не найдётся?
– Конечно! – посторонился парень. 
Плюнув на всё, девушка воспользовалась знахаревой бадьёй. Закончив и с подозрениев оглядев убегающую вниз воду, гнома выдохнула, оделась и вышла к парню. Тот явно сгорал от любопытства.
– Если это был ненавязчивый намёк, то… - с усмешкой начал он, но осекся.
– Дерьмо это, a не намёк, - без обиняков сообщила Мьёльфа, - Огромная куча зловонного дерьма! – гнома принюхалась. На одежде сохранился лёгкий душок, - Слушай, есть у тебя что-нибудь от простуды? И от запаха. И от грязи.
– Первое – есть. A остальное… Что стряслось-то?
Девушка рухнула на обшарпанный стул и рассказала обо всех своих злоключениях. Знахарь внимательно выслушал, a после – лишь усмехнулся:
– М-да… Хорошенькая работёнка у золоторей намечается.
– Что? И это всё, что ты можешь сказать?! – вспыхнула гнома.
– A что? Вонюченые по их части.
– Как-как?
– Вонюченые. Ты если хочешь, здесь переночуй: до утра золоторя недокличешься. 
– Да нет, погоди! Вонюченые? Это кто?
– A? Ты не знаешь? Ну, это… - парень протянул гноме дымящуюся кружку, - Это что-то вроде нерях. Настолько заросших грязью и собственными экскрементами, что…
– Так это люди?
– Когда-то. Теперь – уже нет. Они были людьми, перед тем как… ну, ты понимаешь.
– Кажется, да… - гнома залпом отхлебнула из кружки и закашлялась, - Что это?
– Моя укипаловка. Не чета дрынцевой, a? – улыбнулся знахарь.
– Опять?!
– A что? От простуды верное средство! Да и наутро голова меньше болеть будет.
– Ох…
– Да ладно! Подумаешь! A знаешь, я тоже выпью… Ты уж не обижайся, но вся эта история жутко… смердит!
– Ну, спасибо! 
– Да брось! Завтра сходим к нашему главному, выпишут тебе парочку мастеров, a через пару дней – и думать забудешь про эту вонь.
– Угу, как же… - Мьёльфа припомнила обилие грязи вокруг бадьи. О содержимом оной думать совсем не хотелось. 
– Да ладно! Выпьем! – кружки глухо стукнулись, - Ты в следующий раз сразу в него мылом кидай. И всегда держи про запас. В старых домах такое случается.
– Брр! – ответила Мьёльфа, - Так вот почему Пунц отказался продать мне меньше одной коробки!
– Ага, - парень пожал плечами, - Этот жадоба такие деньжищи делает! A всё благодаря вонюченым. Ей-ей, мне иногда кажется, что он с ними в доле.
– Угу. Как же, - девушка осушила кружку, - Ох, и ядрёная!
– A то! – с гордостью ответил Мышац.


***
Золотари управились быстро. Целый день они скребли и драили под строгим надзором чихающей Мьёльфы. Признаться, девушка больше переживала о сохранности ценных материалов, нежели о доме. Наконец, дело было сделано: «золотых дел мастера», как их беспечно называли востарцы, собрали вещи и ушли, оставив гному наедине с лёгким душком и коробкой мыла – компенсацией со стороны города. «A за моральный ущерб?! A за остановку в работе?!» - мысленно повозмущалась Мьёльфа, но быстро остыла. В конце концов, бедные ребятки и так на собачьей службе день и ночь пашут, и вряд ли они испытывают от неё особенное удовольствие. К тому же, Каменецк был лишь пригородом настоящей столицы, расположенной выше, a эта бестия радостно тянула свои щупальца, по капле высасывая рабочий городок до последней золотой монетки.

Гнома села. Сваленные в кучу материалы вопияли. Решив, что их время отправиться на ту сторону искусства настанет лишь завтра, Мьёльфа подкинула пламенке доброе поленце, схватила кожух и вышла за дверь. Солнце уже начало скатываться с небосклона, но покуда его лучей хватало – и на рынке шёл рьяный торг. Побродив там и здесь, прикупив этого да того, девушка вдруг обратила внимание на немелодичный звон. Прямо ей под ноги упала, сверкнув сталью, связка отмычек. Гнома подняла голову. 
– A, это ты! – Мышац расплылся в широкой улыбке, - Как самочувствие? – парень нагнулся и, как ни в чём не бывало, поднял компрометирующую связку. 
Мьёльфа поёжилась и посмотрела по сторонам. Вроде никто не заметил. 
– Пгекгасно! – прогнусавила девушка. 
– О, может, ещё настойки? Или тебе по душе укипаловка? – знахарь лукаво умехнулся. 
– Лучше уж я домой пойду, - буркнула гнома.
– Ступай, ступай… - махнул ей вслед Мышац.

«Охо-хо!» - подумала Мьёльфа, - «Интересно, и сколько ещё горожан в карманах отмычки носит? Может, им сгодится моё ремесло?» - гнома крепко задумалась. С одной стороны, она действительно могла и не такой инструмент соорудить. С другой – как быть со стражей? И вообще, как в городе обстоят дела с преступностью? Надо бы разузнать!

Потолкавшись по рыночку, послушав досужие разговоры, девушка совершенно отчаялась: судя по всему, Каменецк совершенно погряз в пороке. Для полноты картины не хватало, разве что, брата Фухсе из Нореземи, но - как виделось Мьёльфе - тут и своих фанатиков хватало. По зиме чуть ли не каждую ночь находили новые трупы – то ли обмороженные, то ли обгрызенные до костей. A кражи! Карманники и домушники заполонили город! Прелюбодеи – и те никого не боялись. Разве что, жаловались – мол, только запрёшься с соседкой наедине, как встанет под окнами чудище страшное и давай замогильным голосом увещевать – дескать, нехорошо поступаешь, нечестно. Выйдешь на улицу – глядь: и нет никого. Только снег. Однако же эта погань не одну ночь честному люду испортить сумела. 

Недобрый холодок пробежал по спине: a так ли надёжны замки да крепки засовы в старом гвинином доме? Решив, что на сегодня хватит, Мьёльфа зашла в последнюю лавку – за специями. Расплатившись, девушка осторожно вышла во двор и зашагала по тёмной улочке. Вдруг из подворотни вынырнула кондрашка. Сверкнула на Мьёльфу глазищами, зашипела. Девушка поискала под ногами камень покрепче. Как назло, ничего не нашла и решительно развернулась. Лучше уж даст крюк, но зато одним обгрызенным трупом в городе будет меньше. Хотя бы и в эту ночь. 

Вообще-то, Мьёльфа знала: кондрашки редко бросаются на людей. Больше пугают, но… Но так не хотелось проверять на себе – a не врут ли слухи? Да и мало ли – вдруг есть в городе твари похуже вонюченых и этих дохлых кошек? Это местные ко всему привычны, ей же – не грех поучиться. И запоры в доме сменить.


***
Мьёльфа всё-таки разболелась. Добрые десять дней пролежала она в кровати, поднимаясь лишь за пирогом да за кусочком черствеющего калача. Иногда в двери стучали, но гнома не слышала – ей не было дела ни до заказов, ни до постоянных клиентов: живой бы остаться. На исходе десятого дня чуть полегчало. Девушку разбудил тихий шорох в мастерской. Содрогнувшись, Мьёльфа прислушалась. Шорох, еле слышные шаги да скрип половиц выдавали незваного гостя. Гнома аккуратно протянула руку под подушку: с некоторых пор там всегда лежал молоток. Не бог весть какое оружие, но напугать незваного гостя, a то и отвесить пару хороших ударов она смогла бы. Если бы не одно «но».

Дверь распахнулась. На пороге возникла тень. Мьёльфа затаила дыхание. Нет, не «возникла»! Возник! Это определённо был он. Тот самый Тень из «Воронова крыла».
– Поднимайся! Я знаю, что ты не спишь! – прозвучало грозно и тихо. 
Девушка повиновалась.
– Оружие можешь оставить. Я с миром, - проговорил мужчина и вышел назад – в мастерскую. 
Молоток девушка всё-таки прихватила, наскоро спрятав за голенище правого сапога. 

Тень стоял у двери. Мьёльфа осторожно прошла к столу, надеясь если не шмыгнуть в окно, то хотя бы максимально отделить от себя посетителя. Тот будто бы ухмылялся, но гнома не взялась бы этого утверждать: в неверном свете притихшей пламенки не было видно лица. Тёмная фигура скользнула ближе. Девушка непроизвольно потянулась к сапогу, но выхватить молоток не успела: перед ней на стол опустилась шкатулка. Старая, но искусно сделанная. Металлическая и, как виделось гноме, весьма тяжёлая.
– Я с заказом, - промолвил Тень, - Совладаешь с замком?
Мьёльфа раскрыла рот, но, подумав, тут же его захлопнула: рядом негромко тренькнула миниатюрная баночка с мышацевым знаком на сургучной печати.
– Просили тебе передать, - пожал плечами незваный гость.
«Ладно… посмотрим», - решила Мьёльфа и села на стул, пододвинув к себе шкатулку. Механизм у замка был сложный и наверняка с секретом: гнома слыхала о таких – положи в них бумагу, исчёрканную письменами, и будь уверен – ненужные глаза её не увидят. Ежели не так замок повернётся – лопнет внутри маленькая стекляшка, доверху наполненная едким раствором, и уничтожит рукопись.
– Это аванс, - третьим на стол приземлился мешочек, многообещающе звякнув, - A это – тебе за молчание, - добавил Тень, положив ещё один и ослабив горловину. Внутри посверкивала дюжина золотых. 
– Что же… попробую! – ответила Мьёльфа и подняла взгляд. Фокус не сработал: лица девушка так и не разглядела. Да и смогла бы запомнить? Вот уж вопрос! Если она ни разу его в дрынцевой корчме разглядеть не сумела.
– Попробуй, - ответил гость, - За срочность плачу отдельно, - добавил он и направился к двери.
– Эй! Погоди! – крикнула Мьёльфа, - Что делать, когда закончу? Как мне тебя найти?
Тень немного помедлил, будто задумавшись.
– A знаешь… - наконец, сказал он, - Отнеси её знакомому знахарю, - и вышел за дверь.


***
Мьёльфа со скепсисом поглядела на камень. Большой, насыщенного чёрного цвета угрюмец смотрел на неё. Нет, камни, конечно, смотреть не умеют – им попросту нечем, но гномы свято верили в такую их способность. Иначе как объяснить, почему у одних мастеров камень сам ложится в оплётку, открывая узор, a у других – какой ни возьми, всё щербины да выбоины напоказ? К тому же, весь мир не даром предпочитал именно гномьи названия для камней – пусть не самые благозвучные, но зато настоящие, «живые». «Ты бы мне как раз пригодился…» - подумала Мьёльфа, в уме подсчитывая стоимость. Всё бы ничего, да цена была баснословно высока, a уж если на мгновение вспомнить, что и у камней есть характер… Девушка решительно подняла взгляд:
– Этот никуда не годится!
– Да как же?! – пожилой камнерез аж вскрикнул.
– Мне нужен камень покрупней и потвёрже, - ответила гнома.
– Угрюмец – один из замых твёрдых минера… - начал было старик, но девушка прервала его:
– Знаю. Этот мне не подходит. 
Собеседник хмыкнул. 
– На что тебе, девица, такая громадина?
– Надо, - отрезала Мьёльфа.
– Ну… есть у меня один, - глаза старика хитро блеснули, - Вот этот. 

Мужчина протянул на ладонях нечто большое. Мьёльфа чуть не расхохоталась – это был и не камень вовсе: так сборище всякой мелочи, скреплённой между собой до того прочно, что ни один ювелир не возьмётся обточить этакую громадину. Вовремя нацепив гримасу безразличия, девушка призадумалась: «A что? Может, и правда…»
– Беру, - сказала она, - Сколько?
Камнерез замялся. 
– Три сребра… - наконец, выдавил он.
Мьёльфа хотела возмутиться, но вовремя осеклась: в самом деле, за всё заплатит заказчик. A этакую прочную глыбу поди найди. 
– Идёт, - девушка порылась в кошеле и выложила на стол плату. Довольный торгаш быстро смёл деньги в ладонь и протянул каменюку.


***
Дорога домой занимала не так много времени, a денёк стоял настолько погожий, что Мьёльфа не удержалась: свернула-таки с проторенной тропки и решила прогуляться по городу. Поглядеть было на что: насыпные валы тут и там, дома, террасами лепящиеся к скалам да старинные здания, остриями пронзающие небеса. Гнома уже поняла: практически все человеческие города страдают этой болезнью – земли слишком мало, так что они растут вверх, a не вширь, как в селеньях. 

Поплутав, гнома вышла к городскому кладбищу. Странное дело: тут было на редкость шумно и многолюдно. Прислушавшись, Мьёльфа решила присоединиться к толпе зевак, обступивших один из памятников. Тот на поверку оказался и не памятником вовсе, a вполне себе живым человеком, по пояс ушедшим в сугроб. На шее у новоиспеченного «покойника» красовался венок, a на голове – ушастая меховая шапка.
 – Скажем «нет» военному произволу! – кричал он, - Долой вертикальные кладбища! Даёшь вечную жизнь всем и каждому!

Издали заприметив знакомую фигуру, Мьёльфа протиснулась вперёд и дёрнула за рукав:
– Здравствуй, Ванций! Что тут происходит?
– И тебе поздорову, Мьёльфа, - ответил калачник и поправил сползшую на нос шапку, - Да вот вишь-ко: выступают тут всякие. Этот уж третий за последние десять дней. Первые-то два нагишом по пояс в снегу стояли… второй, правда, валенки нацепил. A этот – вона, при параде, чин по чину. 
– A чего бает-то? 
– Да всякое. Ему вона кладбища не угодили. Мол, столько людей в сражениях полегло, что уж и хоронить негде – вкапывают в землю вертикально… a особливо вредных – так и башкой вниз, чтоб вылезать неповадно было, - Ванций хмыкнул.
– A что? Правда?
– Да какое там! Это ж погост в черте города, a в самом Каменецке народу каждый день и так мрёт… - мужчина махнул рукой.
– И правда… A что про вечную жизнь? Тоже брешет?
– A то как же! Конечно! Где ж это видано – супротив Воста пойти да на земле вечной жизнью маяться? 
Мьёльфа недоумённо посмотрела на калачника.
– Ах, да! Ты ж не местная! – спохватился тот, - У вас небось и поверья другие на Диком Севере… Наши-то люди духом все после смерти к самому Восту возносятся. Ну, и становятся его перьями. Кто побольше, a кто поменьше. И вечно странствуют с ним, поднимая в небо ясно солнышко, - Ванций прищурился, глядя в небо.
– A что потом?
– Потом… Потом Вост взлетит так высоко, что солнце не станет больше падать, - мужчина задумался. 
– И? Что дальше-то? – осторожно спросила гнома.
– Не знаю, - Ванций пожал  плечами, - Перьяки говорят, что наступит новая жизнь. Придут новые люди. Слабые перья сгорят, a сильные вновь опадут на землю. Ну, и в людей обратятся.
– И ты в это веришь? – Мьёльфа скептически изогнула бровь. 
– Я? Да не знаю. Помру – так и проведаю. 
– Понятно. Слушай… A всё-таки… эти-то как свою вечную жизнь получить хотят?
– Понятия не имею! У нас только мудрейшие живут долго. Взять хотя бы володаря нашего, Взорца. Сколь себя помню – он всегда был таким…
– Каким? 
– Ну… не то чтобы старым. Но и не шибко-то молодым. Поговаривают, что ему уж вторая сотня пошла, да только кто ж наверняка поручится?  
– Понятно. Ладно, - пожала плечами Мьёльфа, - Пойду я. Холодно здесь. 
– Бывай. 
– Да, Ванций… как там мои украшения? Носятся? 
Калачник расплылся в улыбке:
– A то как же!
– Вот и славно! Ну, доброго дня! 
– И тебе.  

«Ишь ты! Перьями!» - размышляла Мьёльфа, бодрым шагом направляясь к дому, - «Охота же им…» - девушка и не заметила, как наткнулась на кучу хлама:
– Ох ты ж! – начала она, огибая помойку, но…
Та внезапно пошевелилась. 
«Только этого не хватало!» - лихорадочно подумала гнома, узнавая знакомые очертания вонюченого. 
– A вот шиш тебе! – выкрикнула она и опрометью понеслась по переулку. 
За спиной недовольно чавкнуло и стихло.

nekto.me https://nekto.me +7 (927) 2893774
| Комментариев: 1
  1. 0
    Вонюченый... Хорошее словечко, надо запомнить)))
    Человек: Ага.
    Написал АзЕсмь